Никаких колючих проволок, решеток на окнах и бледных человекообразных теней – добротный деревенский дом, где нас на пороге встречают обычные ребята со здоровым румянцем во всю щеку. «Так на свежем воздухе практически весь день!», – улыбается консультант по химической зависимости Анд­рей Соколов, приглашая нас внутрь.
Ежедневный Быт
В доме – спартанский уют: две комнаты, есть русская печь, стеллаж с чистой одеждой, ряд двухъярусных кроватей на 12 человек, общий стол и телевизор. Православные иконы в красном углу, полки с книгами, домотканые половики на чистом полу и режим дня на стене, расписанный на всю неделю. Режим суровый, как в армии: подъем в семь утра и никаких тебе поблажек – бег, ныряние в прорубь (мальчики два раза в день, девочки – один), работа в хозблоке (три коровы с телятами, однако!), терапевтические сеансы в рамках программы «12 шагов», опять хозработы (летом на сорока огородных сотках), и так до 23.00. С короткими перерывами на завтрак, обед и ужин. Пища здоровая, но без излишеств в виде конфет и печенюшек. Каши и супы. Если уж воздержание – так во всем. В том числе и в физическо-романтическом плане: за флирт с реабилитантом другого пола можешь и из общины вылететь.
– Наркомания – это болезнь желания, – уверены консультанты центра Анд­рей Соколов и Константин Классен, которые работают в общине вахтовым методом, сменяя друг друга через 10 дней. – Поэтому выздоравливающему наркоману необходимо перестать жалеть себя, забыть о своей гордыне и принять устав общины. Реабилитация в общине рассчитана на 9 месяцев, и к нам ребята, как правило, приезжают после медикаментозного лечения, которое проходят в Бийске в клинике «Асклепейон».
Сейчас в общине живут пять человек – трое ребят и две девчонки. У каждого своя история зависимости и свой срок трезвости – о болезни они говорят спокойно, без надрыва и, самое главное, – в прошедшем времени.
Таня, учительница английского языка, бийчанка, 25 лет: употребляла тяжелые наркотики пять лет. Пять месяцев трезвости. Строит планы на будущее, хочет вернуться в профессию.
Наташа, безработная, 25 лет, Барнаул: употребляла тяжелые наркотики 10 лет. Пробовала «крокодил» – дезоморфин. Три месяца трезвости.
Эдуард, бизнесмен, бийчанин, 41 год: тяжелые наркотики употребляет эпизодически, но на протяжении десяти лет. Месяцы полной трезвости сменяют срывы.
Алексей, 29 лет, Хабаровск: четыре раза сбегал из общины после четырех месяцев трезвости. После реабилитации думает не возвращаться в родной город.
Максим, 23 года, Гусь-Хрустальный: употребляет тяжелые наркотики пять лет. Новенький.
В общине у каждого своя «профессия». К примеру, есть должность «чердачник», который отвечает за «секонд-хенд», что расположен на втором этаже дома. Там хранятся чистые вещи – куртки, штаны, свитера на любой размер. Потому что иные реабилитанты приезжают в общину в одних штанах и майке, многим не до сборов… Их всех одеть-обуть нужно, вот чердачник за гардероб и отвечает.
Есть печник, соответственно, он за тепло в доме в ответе. Дежурные по кухне – каши-супы варят. Иногда даже решаются на смелые кулинарные эксперименты, которые в коммуне только поощряются. Одним словом, никто без дела не сидит. В день нашего приезда Наташа буренок доила, рассказывала, что сначала даже боялась их немного, а вдруг лягнет ненароком? А Таня по кухне хлопотала и на печника ворчала, что он дом протопил плохо…
Когда любовь во вред
В общине действует строгий закон: общение с родителями и близкими – только в письменном виде. И только по истечении двух месяцев пребывания в общине. Потому что любовь родительская слепа и может спровоцировать выздоравливающего наркомана.
– У нас были случаи, когда родители привозили реабилитанту алкоголь, к примеру бутылку шампанского на Новый год, – говорит Андрей. – Пытаешься объяснить родителю: нельзя ни алкоголь, ни табак, ни торты с шоколадками – ваш ребенок борется с болезнью, а вы ее обостряете. Куда там! Это же мой ребенок, и мне его жалко. Вот и решили – никаких встреч.
Научно доказано, что родители и близкие наркомана часто становятся созависимыми, психологически провоцируя его на дальнейшее употребление наркотика. Кстати, Андрей и Константин организовали в Бийске группу созависимых родителей, где несчастные матери пытаются осознать: именно их жалость и становится главным тормозом в борьбе с зависимостью их дочки или сына. Консультанты утверждают: родители должны занять по отношению к своему зависимому чаду очень жесткую позицию – вплоть до изгнания из родного дома. Наркоман должен достичь дна и лишь потом начать постепенный подъем.
– Я как-то спросил одну созависимую женщину: «Вам как будет лучше – чтобы ребенок вас возненавидел и выздоровел или по-прежнему любил, но умер?» – рассуждает Андрей. – Знаете, она выбрала второе… Так и сказала: «Мне легче, когда он меня любит».
Бывает, что родители не выдерживают и забирают свое дитя из общины: вот недавно приехал отец и, поддавшись на уговоры дочери, увез ее. Консультанты грудью встали: что вы делаете – у девчонки всего три месяца трезвости, новый срыв обеспечен! Куда там…
Многим своим реабилитантам, особенно тем, кто еще не отцепился от маминой юбки, Андрей с Константином советуют: когда закончится срок пребывания в общине, не возвращайтесь в родной дом. Попробуйте начать новую жизнь, возможно, даже в новом городе. С этой целью всем, кто прошел девять месяцев общинной жизни, поступает предложение поработать в центре инструкторами – в рамках ресоциализации. Для закрепления терапевтического эффекта и городской адаптации. И многие остаются.
– Если наш общинник, прошедший полный курс, вдруг прерывает с нами все связи, то это плохой знак, – честно говорят мои собеседники. – Значит, он в срыве. Потому что мы здесь живем одной семьей и продолжаем общение в дальнейшем – поддерживаем друг друга, помогаем.
Наркополицейские ругаются
Сельчане к общинникам относятся с уважением: все ребята ведут здоровый образ жизни, бегают, обливаются, в футбол со школьной командой играют. Еще и дров бесплатно нарубят, по хозяйству одиноким помогут…
– Нам тут бийские наркополицейские высказали: вы заканчивайте насаждать среди сельчан позитивный образ наркомана! – улыбаются ребята. – А то в сельской школе пятиклассница высказалась на классном часе: а почему вы говорите, что наркоманы плохие? Ничего они не плохие – все спортом занимаются, людям помогают. Вот мы и решили, что в футбол со школьниками больше играть не будем. Действительно, пора с общественной сельской жизнью заканчивать, а то у людей неправильное мнение об этой болезни сформируется…
В день нашего приезда община жила своей жизнью: коллективный нырок в прорубь, баня, обед – в честь гостей сегодня послабление, к чаю прикупили шоколадных конфет и печенья. После – «работа над ошибками» по программе «12 шагов», спортивные мероприятия в домашних условиях – для этого есть и гантели, и штанги. Предвижу саркастические улыбки некоторых читателей: мол, ну и пасторальные картинки ты нам здесь нарисовала – веселые выздоравливающие наркозависимые борются со своим недугом на свежем воздухе. Идиллия, да и только… Но ребята честно пытаются справиться с болезнью. И им честно пытаются помочь: в центре и в общине между инструкторами и реабилитантами выстраиваются только партнерские, дружеские отношения. Без принуждения. Потому что каждый должен помочь себе только сам. Но об этом и многом другом – в следующих публикациях на эту трудную тему…
Наталия Дмитриева

Таким образом, наше стремление влиять и управлять другим человеком, является тем же защитным механизмом, продиктованным ощущением страха и неуверенности в себе. Когда внутри у нас покой и уверенность, нам не нужно пристально следить за поведением ближнего. Так как же обрести этот покой?

Если мы слабые, мы всего боимся. Мы не уверенны, что достойны любви и принятия нас такими, какие мы есть, поэтому мы боимся быть отвергнутыми и остаться в одиночестве. Мы стремимся скрыть это знание от себя и от других, мы стремимся всем нравиться. Мы не верим в свои достоинства, как же другие могут полюбить нас такими? Так мы первыми сами отвергаем себя и не допускаем любовь ближних. Вместо того, чтобы работать над своими положительными качествами, мы ищем случайных положительных оценок над другими, становясь эмоционально зависимыми, а страх продолжает жить в нас, толкает к негативному восприятию окружающего, к мнительности, упрямству, осуждению, к болезням.

Чтобы избавиться от такого вредного отношения к собственной личности, надо заняться смелой инвентаризацией истинного положения дел. Может не все так плохо? Возможно, когда мы разберемся с тем, что у нас внутри, мы как раз обретем достаточно одобрения, надежду на лучшее, вдохновение к усо­вершенствованию, принятие себя — словом, найдем в себе то, что стремились получить от других.

Когда мы перенесем фокус внимания на себя, на исследование своих целей, чувств, поведения, мы сразу же заметим, что стали несколько спокойнее и увереннее.

Мы можем прекратить это усилие — казаться компетентными во всем и направить его на усовершенствование мастерства в конкретных областях своей жизни. Ведь только тогда мы станем действительно компетентными.

Мы можем перестать заботиться о том, что думают о нас другие и начать осмысление своих приоритетов и ценностей. Мы можем попробовать отыскать в себе хорошее, вместо уныния от плохого. Попытаемся принять себя с недостатками, не отказываясь и от работы по выработке новых положительных качеств. Мы можем позволить себе естественные эмоции — мы имеем право рассердиться, обидеться, желать поддержки, огорчаться. Попытаемся же не обороняться и делать вид, а учиться истинно заботиться о себе и своих близких. Надо направить свою жизненную энергию не по разрушительному пути, а по эффективному, помогающему восстанавливать личность.

Когда внутри нас скапливаются страхи, мы автоматически ищем способ самоутверждения. Чаще всего мы находим «козла отпущения» среди близких и начинаем обвинять, критиковать, предъявлять претензии. Близкие же уже знают правила такой игры. Некоторые принимают на себя вину и искренне или притворно выражают нам покорность и сочувствие, другие встают в оппозицию, сопротивляются и бунтуют, и тем самым отвлекают нас от неприятного самоощущения, перетягивая на себя наши чувства.

Таким образом совершается бесконечный бег по кругу. Неверное отношение к себе заставляет нас подавлять ближнего и в то же время отчаянно ждать от него одобрения и любви. Т. е. не давая другому доверия и признательности, мы хотим этого от своих близких.

Когда мы доверяем Богу и себе, нам труднее нанести вред.

Члены семьи, в которой была или есть проблема химической зависимости, часто испытывают затруднения в доверии. Т. к.

эмоции бурлят в основном вокруг личности, пристрастной к алкоголю, наркотикам или др. химическим средствам, то все остальные члены семьи испытывают недостаток внимания, поддержки, одобрения, в чем нуждается каждый человек. Чтобы выживать в такой среде, мы неосознанно развиваем в себе механизмы обороны от неадекватных реакций ближних. Мы настроены только на плохое и разочаровывающее. Мы поняли, что гораздо безопаснее скрывать и подавлять свои эмоции — свое страдание и осознание ущемления наших прав и потребностей. Чтобы чувствовать себя в безопасности, мы стремимся все взять под контроль, каждый момент жизни быть начеку. Доверять другому человеку значит для нас отказаться от своего контроля над ситуацией. Это ужасно пугает нас. Мы не умеем расслабляться и снижать бдительность, нам трудно поверить, что другой человек может эмоционально отзываться на наши потребности, поступать бескорыстно и правильно. Мы не доверяем другим, мы плохо доверяем и сами себе. У нас в душе нет твердой уверенности, что наши ориентиры правильны. Мы не уверены, что наши желания осуществимы. Мы опасаемся, что наши чувства и потребности плохо отразятся на других, если мы позволим себе быть такими какие есть. Мы не доверяем своему восприятию окружающего, своим ощущениям. Поэтому мы зачастую уступаем другим, соглашаемся с их мировосприятием . Из-за постоянных уступок мы чувствуем себя подавленными и каждый раз, когда не считаются с нашими чувствами, мы обижаемся. И только своим обиженным молчанием мы можем проявить свои настоящие чувства, тогда как внутри усиленно пытаемся убедить себя, что все нормально. Мы привыкли прятать или маскировать свои чувства, не анализируя свои стремления и желания.

Отношения любви и взаимопонимания могут строиться только при доверии друг к другу. Чтобы доверять другому, надо научиться доверять себе, уважать свои чувства и потребности. Ведь, общаясь с другим человеком, мы не должны терять себя. Если мы не начнем работы по упрочению своего личностного стержня, мы так и будем прибегать к вредящей и бесполезной уловке — попытке возвыситься над ближним, чтобы чувствовать свою значимость.

Выявить моменты неосознанного давления на другого. Стремление воздействовать на ближнего – это автоматическая реакция, постоянно повторяющаяся. Следует выявить такие уловки и четко определить, чего мы хотим добиться ими от ближнего.

Начать доверять своим чувствам. Заниженная самооценка мешает нам доверять своим ощущениям, они могут казаться нам ненормальными, а собственные представления — сомнительными. Мы стыдимся быть тем, кто мы есть на самом деле, какими нам хотелось бы быть. Отвергая себя, мы подавляем свои чувства, запрещаем им реализовываться. Теперь перед нами задача — доверять себе и своим чувствам. Когда мы будем честны сами с собой, наше самоуважение возрастет. Итак, будем учиться распознавать свои чувства и их причины.

Поиск возможных вариантов в ситуации. Не спешить с ответным реагированием, взять время на размышление. Спросите себя: «Что происходит?», «Каковы мои реальные возможности?», «Какие существуют пути решения данной проблемы?», «Какие вероятные последствия каждого варианта?», «Надавить на другого или подождать пока все решится само собой?» Научиться поиску вариантов и пользоваться своим правом на выбор — дело не простое. В нашей работе над собой потребуется и помощь друга., т. к. многие поведенческие штампы настолько у слоились, что мы не видим своих вредных привычек, а это мешает поиску вариантов, приковывает к одному. Попробуйте взглянуть на старую проблему новыми глазами. Задумайтесь над таким вопросом: « В чем суть проблемы?», «Кто участвует в конфликте?», «В чем состоят желания каждой из сторон?», «Возможен ли путь компромисса?»

Отказ от проектирования худшего. Неуверенность в себе наполняет нас страхами. Мы ожидаем и предполагаем плохое. На основе этих ощущений строятся все наши действия. А ведь часто оказывается, что страхи были напрасными. Особенно часто мы склонны ошибаться относительно претензий к нам других людей. Надо просто разговаривать с людьми, спрашивать, что они думают, чего хотят от нас, сообщать им о своих желаниях. Знание истинного положения вещей, пусть даже плохого, снимает излишнее напряжение, проясняет ситуацию, облегчает поиск выхода. Мы можем перестать бояться того, что может произойти. Мы можем сосредоточиться на том, что имеем. Когда мы живем, основываясь на опасениях, наши страхи управляют нашими жизнями.

Выбор цели и путей достижения ее. Здесь мы оказываемся перед необходимостью признать, что у нас есть свои потребности и желания. Для выявления истинных потребностей необходимо избавиться от всех самооценок типа: я — совершенство, я — ничтожество. Отбросив эмоции, следует произвести инвентариза­цию дел относительно работы, дома, отношений с друзьями. Определив свои истинные потребности, будем прикладывать усилия к их реализации. Если мы не научимся честно оценивать себя, ценить себя за хорошие дела, мы не научимся доверять и другим людям. Мы не позволим им оказывать нам поддержку и помощь. Развивая свои положительные стороны, мы укрепляемся в духе и учимся не быть уязвимыми другими. Когда мы доверяем Богу и себе, нам труднее нанести вред.

Есть такие признаки, по которым я определяю, когда начинаю нажимать или пытаться нажимать на окружающих. Обратив внимание на эти сигналы, я могу научиться распознавать ситуации, в которых я обычно становлюсь в позу управляющего.

Первый признак — напряжение. Когда один человек начинает давить на другого, наступает какая-то неловкость. Я сама чувствую напряжение, потому что я настроена на получение чего-то конкретного от другого человека. Если другой человек пытается управлять мною, я чувствую в себе сопротивление. Я или не хочу исполнить то, чего от меня хотят, или ощущаю неудовольствие из-за нарушения моих собственных намерений.

Второй признак — порицание. Оно открывает выход гневу, начинаясь со словами «Ты». Если я не могу получить облегчение, указав на кого-то как на причину моих неприятностей, то, мне кажется, что возвышенное положение поможет мне хотя бы отчасти. Когда я обвиняю другого, в действительности я заявляю о том, что другой человек руководит моими чувствами, а не я сама.   Я   пытаюсь   заставить   других   почувствовать   себя виноватыми за мои огорчения, если я отчитываю и поучая другого, я стремлюсь к власти над этим человеком. Я очень хочу в первую очередь изменить другого.

Понукание (настаивание) может быть признаком властного поведения. Когда меня захватывает чувство необходимости вмешаться в ход событий, что-то сделать или помешать чему-то свершиться, я знаю теперь — это потребность проявить власть. Составными частями моих назиданий обязательно являются страх и гнев. Я боюсь отрицательных последствий: кто-то сделает, или подумает, или узнает, или откроет для себя нечто ужасное, если я не буду действовать прямо сейчас. Меня раздражает все и все, кто препятствует осуществлению моих планов. Кроме своей цели, я вообще ничего вокруг не замечаю, моя устремленность обусловлена.

Еще один признак контролирования трудно распознать — это отказ чувствовать. Деспотичное поведение вызывает неприятие, отрицание или игнорирование чувств, как своих собственных, так и ощущений другого человека. Если я не хочу признавать то или иное чувство, испытываемое мной в определенной ситуации, или, если мне не нравится именно то чувство, которое испытывает другой, значит я пытаюсь давить на то, что происходит между нами.

Все эти признаки указывают на те моменты, когда мы не можем попытаться заставить себя позволить событиям идти именно так как они идут, и пытаемся направить их. Иногда я замечала за собой признаки стремления управлять, но чувствовала себя так, будто это только моя ответная реакция на чье-то властное поведение. «Ага, — радовалась я, — это не моя ошибка, а ее (или его)». Но дело обстоит иначе. Да, возможно другой человек послужил спусковым крючком, но дело-то во мне, в моей старой привычке. Эта привычка не приходит извне, она внутри меня.

Что такое властное поведение ?

Я слышала в Ал-Аноне как обсуждается деспотичное поведение, и представила себе деспота, человека подавляющего, угнетающего,   чрезмерно   требовательного,   жестокого.   Я совершенно не думала, что такое поведение свойственно мне. Кроме того, я уже много что знала об алкоголизме. И вот поведение моего алкоголика было именно таким. Я ли не натерпелась от такого деспотизма? Указания повышенным тоном

—      что кому делать, отчитывания, чтобы другие ощутили вину за совершенные ошибки — все это черты деспотизма. Ну уж ко мне это не имело никакого отношения. Но властвование над другими

—      это тонкое искусство, требующее мастерства. Мы, выросшие в семьях с проблемами, почерпнули такое мастерство из фона нашей жизни. Внешне оставаясь слабыми, мы получили достаточный заряд для стремления к властвованию.

Пример из жизни:

Ольга кажется такой слабой, однако она умеет таким образом поговорить со своим другом, что он перекладывает на себя решение ее проблемы.

В диалоге это обстояло так:

Ольга: «Просто не знаю, что делать со старой кушеткой.» Друг: «Отдай в хлам».

Ольга: «Такая тяжелая, не знаю, смогу ли я ее сдвинуть?»

Друг: «Ну, вдвоем-то можно»

Ольга: «Просто не знаю, кто бы мог помочь мне?»

Друг: «Ну, мне кажется, я тебе иногда помогал»

Ольга: «Но мне нужно освободить комнату к воскресенью. Ты в субботу свободен?»

Друг: «Может быть, если не найдешь никого…»

Ольга: «Как ты думаешь, твой друг Алик поможет мне с машиной? Не хотелось бы нанимать на стороне…»

Друг: « …Не знаю, попытаюсь».

Ольга: «Было бы здорово. А вдвоем вы справитесь? Ты знаешь, у меня ведь может обостриться остеохондроз?»

Друг: «Слушай, Ольга, а почему бы не нанять грузчиков?»

Ольга: «Ну, я просто не знаю, как это делается и сколько это стоит… Я, конечно, ни на чем не настаиваю… Если вы вдвоем не можете это сделать, так и скажи.»

Друг: «Нет, ну что ты. Конечно, я сделаю.»

Итак, «слабая» Ольга «передвинула» кушетку, не затрачивая собственных физических сил, не рискуя ничем, не решая ничего. С виду беспомощная, Ольга в глубине себя уже знает другие способы, как переложить свою ношу на плечи другого. Бели бы она попросила прямо, друг, возможно, и отказался бы. Когда мы управляем другим, мы находим невидимые способы заставить действовать так, как мы хотим, не оставляя возможности для собственного выбора.

Существуют различные способы давления на другого человека: молчаливый гнев, неодобрение, быть очень милой и добиваться лаской; извиняться, но настаивать, холодное молчание, обида, упреки, догадки и предположения, нотации, дутье, жалобы, требование, твердость и непоколебимость, притягивание к себе внимания. Мы отказываемся просить другого — мы ставим в известность. Мы стремимся к совершенству и от других требуем того же. А пока мы еще не совершенны, и все вокруг далеко не такие, нельзя расслабляться. Мы ничего не можем поделать, соглашаемся мы, но добавляем: «Вот если бы обстоятельства жизни были другие…»

Беда такого образа мышления заключается в том, что сила и ответственность снимается с самого человека и перекладывается на другого человека или на обстоятельства. «Я ничего не могу до тех пор, пока он (она, они) не изменится. А если он не хочет делать так, как я от него хочу, значит и я буду плохой.»

«Если бы все было по-другому, если бы он больше любил меня», «если бы она была более ответственной», «если бы они не были такими глупыми», «если бы ты хоть немножко помогал мне, тогда я бы имела время на то, чтобы немного подумать и о своей собственной жизни. Тогда бы я задумалась, чем бы мне действительно хотелось заниматься».

Когда мы пытаемся подавлять другого человека, мы тем самым сообщаем ему:

1)  «я сильнее тебя» ( т.к. не могу доверять тебе)

2)  «ты виноват в том, что я несчастна» ( т.к. все делаешь по-своему, т.е. плохо).

У кого реальная власть?

В самом деле, мы верим в эту мысль: «Вся власть в твоих руках». Ведь обычно мы позволяем другим обуславливать, как нам поступать, каковы наши человеческие качества, и что мы из себя представляем. Как бы мы не поступили, так как от нас того ожидают или как раз наоборот, мы ориентируемся не на собственные чувства и разум, а на внешний источник. Мы когда-то научились верить в то, что другие могут влиять на нашу жизнь, и мы теперь ничего не можем поделать с этим. Это стало привычкой — ломать такую привычку чрезвычайно трудно. Другая часть сообщения «т.к. я бессильна» меня, в действительности, не касается. Ибо я знаю свою силу — только я применяю ее не прямо. Я тонкий специалист по руководству действиями других ради меня, но я делаю это незаметно для них, оставаясь в тени. Поэтому я никогда не бываю виновницей чего-то, я только отреагировала на чье-то плохое поведение, а вы принимали решения, поэтому виновники — вы. Использование своей власти не впрямую позволяет нам оставаться вне обвине­ний. Такое положение нервирует всех окружающих и меня. А я не понимаю, отчего все так выходят из себя. «Ну что я сделала?» — спрашиваю я снова и снова.

Давайте посмотрим более внимательно на источники власти и ответственности.

Вот пример из жизни, когда один человек управляет поведением другого:

—      Так ты придешь к нам в воскресенье? – спрашивает Марта дочь.

—      Нет, мам, я же тебе, говорила, что не смогу. Лучше ты приезжай к нам на обед.

—      Нет, нет. Я, наверное, буду лишней.

—      Ну, что ты. Дети тоже будут рады тебя увидеть.

—      О, они такие шумные. А тебе приходится постоянно бегать за ними. Надо тебе быть построже с ними.

—      Мамочка, если бы ты больше бывала с ними, ты узнала бы, что они неплохие ребята!

—      Вот ты в детстве была совсем другой: милой, послушной девочкой и такой любящей. А сейчас ты слишком занята, у тебя не остается времени для меня.

—      Мамочка, это не так. Я ведь бываю у тебя практически каждую неделю.

—      Не каждую. На этой неделе не хочешь. Придется опять смотреть одной весь вечер телевизор.

За небольшой промежуток времени Марта высказала неодобрение по поводу способа воспитания детей дочерью, намекнула на нелюбовь дочери к матери, и обвинила ее в том, что из-за нее она будет испытывать одиночество. Марта ощущает себя несчастливой, но причину она может видеть только вовне, а не в себе.

Кто виноват?

Когда в семье плохо, кто же виноват? В семьях с проблемой химической зависимости обязательно существует «некто», на ком лежит ответственность за все невзгоды. Мы привыкли брать эту ответственность на себя, мы отвечаем за всех и за все. Когда что-либо уходит из-под нашего контроля, мы в большой тревоге. Мы испытьшаем чувство вины и недовольства собой, т.к. оказались несостоятельными. Мы прилагаем усилия, чтобы оправдаться в глазах других людей, показать всем, что мы старались, значит вина не на нас.

А если что-то устраивается хорошо? Это, конечно, тоже из-за нас! Ведь мы прилагаем столько усилий. Если бы не мы, никто бы ничего не сделал. Так считаем мы.

На самом же деле, вопросы «кто прав? кто виноват?» не имеют отношения к сути дела. События идут своим чередом, а их участники остаются такими, какие они есть. Пристрастный контроль за всем вокруг создает в нас напряжение, мешающее постигать жизненные уроки, обретать новые взгляды, подходы, привычки. Нам не приходит в голову мысль, что наша гиперопека мешает живущему рядом растить свое чувство ответственности. Если мы мысленно приписываем себе заслуги за все хорошее в нашем доме, а когда случается плохое, стремимся снять с себя вину, то какие же чувства остаются на долю живущих рядом? Когда мы настраиваемся на совершенство, мы неизбежно будем излучать досаду и неудовольствие. Нам кажется — никто ничего не умеет или не хочет делать по-хорошему. Люди же вокруг нас ощущают наше неодобрение, нетерпение или негодование. Они чувствуют себя виноватыми, неумехами, сконфуженными и обиженными.

Пока мы не можем или не хотим организовать свою жизнь, мы будем испытывать желание устраивать жизнь других. Пока мы будем считать другого человека причиной своих несчастий, мы будем пытаться изменить этого человека, чтобы нам стало лучше.

Разумеется, усилия в этом направлении тщетны. Эффективнее направить свою энергию на самопознание, чтобы правильно ориентироваться в своих чувствах, определить свои истинные потребности и цели.

Я была ошеломлена. Мощная личность? Сержусь и давлю на других? Это я-то? Ничего не понимаю. Я почувствовала себя маленькой и отвергнутой. Но ведь у меня было это чувство злорадства?

Инцидент послужил отправной точкой для начала анализа своих чувств. Я увидела, что могу своим поведением задевать чувства других, делая это неосознанно, даже ощущая себя бессильной. Я не ощущала, что была разгневана, но, кроме того, где-то в глубоко внутри я осознавала – я имею силу. Просто для меня было удобней казаться бессильной. Тогда на собрании я поняла, что такое «давить на других». Я узнала, какие чувства предшествуют моему становлению диктатором: гнев, обида, паника. Они парализуют. Мне хотелось бы скрыться от других и одновременно внимания. Чувствую себя несправедливо обиженной. Я желаю срочно наказать обидчика, и, когда это происходит, капризное дитя глубоко во мне ликует.

Потребность управлять другими

В семьях, где существует химическая зависимость, имеется какая-то основная проблема, нарушающая положительную связь между членами семьи. В таких семьях мы растем в состоянии смятения, нам кажется, что необходимо взять все под свой контроль; причем свои потребности остаются на втором плане, сначала идут потребности близких, т. к. их жизнь нарушена из-за какого-то человека или жизненного обстоятельства. Мы продолжаем доверять тем, кого любим, но они зачастую подводят, наносят нам вред, забывают о нашем существовании или ругают за все плохое в их жизни. Мы пытались все взять в свои руки, самостоятельно улаживать и устраивать. Научились прятать и игнорировать свои чувства, чтобы устроить лучше жизнь своих близких, научились скрывать истинный смысл своих намерений и желаний. Когда.мы стали взрослыми, мы очень боялись потерять контроль над другими и самим попасть под чужую власть. Неосознанно мы пытаемся влиять на события и окружающих для того. Чтобы чувствовать себя увереннее и надежнее. Нам трудно ощутить близость с другими и им трудно с нами. Наше стремление к управлению неосознанно, оно вынужденное. Порой мы даже не знаем об этой своей потребности, не знаем как от этого избавиться, и удивляемся, когда другие подмечают это в нас. Мы спешим привести примеры, когда такое поведение оказывается разумным. В конце концов, когда ребенок идет по оживленной улице или мы приближаемся к хулигану, мы сосредоточены, чтобы контролировать ситуацию. Что в этом плохого?

Да, все правильно. Но это редкие ситуации, требующие действительно контроля. Например, при уходе за детьми или слабоумными стариками, если мы работаем в милиции и т. п., или в ходе критического момента.

Но в ходе повседневной обычной жизни управлять другими вряд ли необходимо или разумно. Попытки к этому исходят от нашего подсознательного желания чувствовать себя более могущественными. Мы обманываем себя, когда говорим себе, что поступаем так, ибо другие хотят, чтобы мы заботились о них, или они нуждаются в нашей поддержке. Но они вовсе не нуждаются в этом, чтобы обеспечить себе надежность во взаимоотношениях. Властное поведение, которое мы развиваем в себе, стремясь к власти, очень разрушительно, т. к. лишает нас широкой гаммы различных чувств, мешает нам смотреть в глаза реальности, служит причиной напряжения во взаимоотношениях, препятствует истинной отдаче и получению любви и доверия. Мы можем остаться при своем убеждении, что контроль – это хорошо, но отдаленные последствия окажутся чрезвычайно неблагоприятными и для нас и для наших близких.

Пристрастное стремление к властвованию — это не есть нечто постыдное или возмутительное. Скорее это признак имеющейся серьезной проблемы — не все в порядке с нашими чувствами, мы чего-то недополучаем от других, не можем получить или боимся потерять. Все виды наших чувств испытывают напряжение и потребность в контроле за ними: страх, доверие, любовь обида, самолюбие, влечение, гнев и искренность. Мы не можем дать им волю, позволить им изливаться естественно, пока мы отгородили себя тактикой начальственной позиции.

В нижеследующем примере Елена прячет свои истинные чувства, предлагая другим помощь, которой никто не просил.

Лена ощущает подавленность и одиночество. Звонит подруге Жанне и предлагает вместе пообедать. Та благодарит за приглашение, но ее ребенок болен, она не может. Елена говорит, что она может приехать, если нужна ее помощь. Жанна отказывается, говорит, что много всяких дел. Елена предлагает съездить за продуктами. Жанна (уже ощущая неловкость) благодарит, но снова отказывается: Елена настойчиво предлагает сделать еще что-то, она будет рада сделать это. Отказываясь,

Жанна слышит звонок в дверь, очень радуется поводу закончить разговор. Положив трубку, Елена начинает плакать.

Почему Елена так настаивает на своей помощи и, особенно, когда Жанна отвергает ее? В действительности Елена нуждается в помощи Жанны, чтобы исправить плохое настроение. Но она не говорит об этом прямо, не позволяет Жанне проявить заботу о подруге (даже если и обед невозможен). Когда не срабатывает решение о встрече с Жанной, Елена пользуется привычным механизмом — предлагает свою помощь, чтобы не показать своих истинных чувств. Все обернулось бы совершенно по-другому, если бы Елена умела признавать свои чувства, а не пытаться влиять на поступки Жанны.

Так как зачастую мы не замечаем, что начинаем давить на другого человека, мы страдаем и заставляем другого страдать вместе с нами. Мы должны познать механизм своего давления на другого, когда мы пытаемся это сделать. Только затем мы доберемся до сути, заставляющей нас скрывать истинные чувства

Этап I ВЫЖИВАНИЕ Этот этап характеризуется отрицанием больным своей проблемы. Множество защитных мехашюмов способствует отсрочке признания своего бессилия перед другими людьми, невозможности контролировать их и неуправляемости собственной жизни. Отрицается наличие разрушительных чувств. Пока ещё сохраняется иллюзия того, что то или иное поведение продиктовано собственным выбором, а не комнульсивностыо, которая фактически и руководит их жизнью. Созависимый отрицает ограниченность собственных возможностей, он гордится тем, что благодаря своей силе воли может выдержать ещё одно разочарование. Вера в это создаёт иллюзию, что он контролирует себя, в то время как всё вокруг него вышло из-под контроля.

Что же происходит, когда созависимый отходит или воздерживается от отрицания? Хотя у созависимых и не возникнут физические симптомы абстиненции, которые испытывают химически зависимые, когда перестают 4 употреблять алкоголь, воздержание от отрицания может стоить больших эмоциональных затрат. Человек может  отношения со значимыми людьми, и, если ощущение своей личности было связано с этими^ взаимоотношениями, то выздоровление может представлять очень большой риск.

Начальная стадия выздоровления (или отказ от отрицания) могла бы проходить легче, если зависимый или созависимый сначала заручились бы верой в то, что улучшения возможны.

ЭТАП ПЕРЕОТОЖДЕСТВЛЕНИЯ

На определённом этапе (часто от отчаяния) основа системы защиты созависимого может быть поколеблена. Мы не знаем, где пролегает этот водораздел, но ясно, что достичь его можно, если каким-то образом осознать и ощутить всю ту боль, которой пронизана жизнь.

Это осознание может наступить в результате серии кризисов, когда всё идёт не так (и причиняет боль). В другом варианте это может произойти, когда человек наконец-то «достигает своего дна» и теряет всё (семью, работу,
друзей, финансовое положение), или же происходит нечто трагическое (автомобильная катастрофа, несчастный случай, увечье у любимого человека). Ещё один способ — это интервенция.

Интервенция — это процесс прямого вмешательства в течение болезни, рассчитанный на предотвращение окончательного кризиса. Интервенция проводится, когда у зависимого ещё есть достаточно физических и эмоцио­нальных ресурсов для выздоровления, и ещё не всё в жизни потеряно.

В результате интервенции в системе отрицания образуется трещина, и через неё как зависимый так и созависимый начинают видеть свою истинную сущность. Это этап переотождествления, осознания себя и своей поблемы. Ведь до вступления в этот этап человек был уверен, что с ним всё в порядке. На этапе переотождествления он/она уже перестаёт так считать и готов(а) принять «ярлык» «ЗАВИСИМЫЙ» или «СОЗАВИСИМЫЙ». Это жестокие слова, но они менее жестоки, чем реальность, в которой он/она живёт.

Признание своей зависимости или созасисимости приности три положительных результата. Первый — облегчение от того, что ты можешь более объективно посмотреть на себя, второй — возможность взглянуть на своё прошлое с новых позиций, третий — возможность наконец-то посмотреть в будущее, потому что уже есть реальное основание для надежды.

Принять «ярлык» — дело нелёгкое. И зависимым и созависимым это трудно. Для последних это означает расстаться с ролью «мученика» или праведного «преследователя». Ведь становится очень трудно смотреть на себя как жертву, в то время как «ярлык» «СОЗАВИСИМЫЙ» требует принятия на себя полной ответственности за своё дисфункциональное поведение. На этап переотождествления созависимые вступают только убедившись, что непризнание реальности принесёт ешё больше боли, чем, её признание. Но когда «диагноз поставлен», созависимый может более реально оценить то. что было в прошлом и смотреть в будущее не со страхом, а с оптимизмом.

Принятие «ярлыка» — это ещё полдела. Необходимо признание ограниченности своих возможностей. Когда признаешь, что далеко не всё в жизни подвластно твоим возможностям, то перестаёшь относить неуправ­ляемость своей жизни за счёт своей неадекватности или нехватки силы воли. Это тоже приносит облегчение.

Но есть опасность остановиться на этом этапе: признать свою проблему невозможность добиться изменений лишь своими силами. Тогда выздоров­ление застопоривается. У алкоголиков это называется «быть сухим пьяницей», то есть вести прежний образ жизни, сохранять прежние взгляды, но при этом не пить. Если созависимый застревает на этапе «сухого похмелья», то он продолжает вести себя так, будто всё подконтрольно и подвластно его воле, он удваивает усилия и быстро изнашивается.

Для выздоровления необходимо изучить, что же на самом деле нахо­дится в сфере человеческих возможностей, и чем человек может управлять. Главное здесь — понять и принять , что большая часть окружающего нас мира лежит вне сферы воздействия нашей воли и не подвластна ей.

РАБОТА С КЛЮЧЕВЫМИ ПРОБЛЕМАМИ

В жизни человека существует критический момент, когда ему становится ясно, что все попытки контролировать события обречены на провал. Здесь и начинается собственно выздоровление. Это происходит на этапе «переотождествления» благодаря примирению с мыслью об ограни­ченности своей человеческой воли. На этапе «ключевых проблем» соза­висимый глубже и шире осознает своё бессилие и начинает использовать это осознание в практических делах своей жизни.

Это очередной парадокс: победа через поражение. Это означает, что созависнмому надо отступить, чтобы продвинуться вперёд. Нужно воздерживаться от прежнего образа действий, старой стратегии и тактики, которые только усугубляли и затягивали проблему, не разрешая её.

На этапе «ключевых проблем» созависимый начинает всё шире применять принцип победа через поражение во всех сферах своей жизни.

В конечном счёте выздоравливающий должен принять тот факт, что взаимоотношениями вообще нельзя управлять лишь усилием воли. Для успешных взаимоотношений каждый партнёр должен быть независим и автономен. Созависимым трудно пережить эту мысль, здесь требуется Офомное усилие веры, и тогда наступает осознание того, что невозможно контролировать не только чувства другого человека, но и свои-то собственные чувства держать под контролем. И самое большее, что мы можем сделать -это честно осознавать свои чувства, честно реагировать на них по возмож­ности здоровым и адекватным поведением.

Таким образом, этап «ключевых проблем» — это отказ от жизненной борьбы, борьбы, которая ведётся из-за гордыни и установки на силу воли ради контроля над теми вещами, которые явно и очевидно лежат за пределами нашей возможности контролировать.

Этап IV РЕИНТЕГРАЦИЯ (Возвращение к новой целостности)

На подходе к этому этапу выздоравливающий уже обратил своё поражение в добровольную капитуляцию и слепое усилие воли в решении проблем — в готовность к изменениям и принятию. Многие выздорав­ливающие (как зависимые, так и созависимые) пытаются избежать этапа реитеграции, потому что в нём тоже заключён парадокс. Достигнув состояния здоровья и свободы, которые когда-то казались недостижимыми (давайте вспомним, что достигнуты они были в результате признания ограниченности своих возможностей и использования силы более могущественной, не своей), созависимые и зависимые не должны возобновлять установку на свою личную силу (которая у них имеется).

На IV этапе созависимый достигает принятия себя таким, каковым он является. Самоценность уже не является чем-то, что надо заслуживать бесконечными личными достижениями или через взаимоотношения.

Вместо этого самоценность становится побочным продуктом посто­янного поддержания целостности (вспомним колесо) во всех сферах своей жизни. А как человек достигает целостности? Благодаря осознанию, а не отрицанию; честности, а не скрытности; сознательному контакту со своими духовными устремлениями, а не высокомерию и дерзости. Всё это можно сознательно культивировать и взращивать.

Вступление в этот этап означает, что человек стал законченным, пол­ным кругом. Он вернулся к состоянию контролируемости своей жизни, но это уже другой контроль, это результат выздоровления. Основой такого контроля является самодисциплина, а не свобода действий и вседо­зволенность.

Признаки созависимости настолько всеобъемлющи и разнообразны, что ни в одном человеке нельзя найти их все до одного сразу. Созависимые, всё ещё пребывающие в отрицании, часто будут указывать на те аспекты заболевания, которые как бы не вписываются в их случаи, и использовать их как доказательство того, что они не созависимы, или с целью преуменьшить степень своей созависимости.

Существуют, однако, целые «созвездия» вариантов поведения, которые часто можно наблюдать у созависимых. И часто созависимые отождеств-ляюют себя скорее с конкретной разновидностью (вариантом), чем с более общим диагнозом созависимости. С точки зрения профессионала все эти варианты рассматриваются как различные проявления проблем, лежащих в основе созависимости.

1. «мученик» Это, возможно, типичное проявление созависимости. Наверное, можно сказать, что у всех созависимых есть что-то от «мученика». В основе поведения «мучеников» лежит гордыня. Они извлекают огромное удоволь­ствие от своей способности мириться с неудобствами, разочарованием и даже болью. Источником их самооценки является способность бороться несмотря на победы и поражения. Для «мучеников» важнее быть «правым» а не «эффективным» (добиться результата).

Многие химически зависимые демонстрируют такое же мученичество как и созависимые: они тоже упорно стараются решать свои проблемы в одиночку. И те и другие несут своё бремя с твёрдостью и упорством, не теряя | мужества. Взамен они ожидают, что их благородное поведение заслуживает 1) уважения со стороны других. И на самом деле их родственники

друзья склонны считать их терпимыми, много и долгострадальными. и<^ великодушными (иногда до абсурда). Но за таким внушительным фасадом ‘ лежит нежелательная правда.

«Мученики» чувствуют, что живут так потому, что у них нет выбора. Альтернативы они даже не рассматривают, потому что слишком страшно: уйти и жить самому по себе, или сказать всю правду о положении вещей, быть покинутым и остаться наедине с самим собой. Они продолжают жертвовать собой в надежде, что их вклад в конечном счёте принесёт процент, но даже в этом они не могут быть уверены.

«Мученики» чувствуют внутреннюю пустоту, но они обычно так заняты пребыванием в роли «мучеников», что у них почти нет времени, чтобы почувствовать и испытать эту пустоту.

2. «преследователь»

«Преследователь» — это противоположность «мученика». «Преследо­ватель» испытывает ту злость и горечь, которую «мученики» не позволяют себе чувствовать. Хотя их собственное поведение часто выходит из-под контроля, они сосредотачиваются на том, как неправильно поступают все другие. Вместо того, чтобы разобраться со своим несчастьем и справиться с ним, они занимаются его внешним выражением, а в своих несчастьях считают виновными других людей и их поступки.

В то время, как «мученики» принимают на себя всю полноту ответствен­ности за то, что они чувствуют себя несчастными, «преследователи» не принимают на себя никакой ответственности за своё несчастье. Тогда как «мученики» заставляют себя всё больше работать, чтобы лучше чувствовать себя, «преследователи» заставляют других обеспечивать им безопасность и спокойствие ума и души.

И те и другие переоценивают своё влияние на других. Ни те, ни другие не видят разницы между тем, что они могут контролировать, а что нет.

«Мученики» стараются манипулировать другими, пытаясь быть хорошими; «преследователь» продолжает манипулировать другими при помощи злости и чувства вины, которые он им внушает.

3. «соучастник заговора», «потакатель» Некоторые созависимые постоянно срывают попытки химически зависимого достичь трезвости. Хотя со стороны это кажется непродуктив­ным, но с учётом внутреннего мира созависимых. в этом есть смысл.

Созависимые прикипают к тому складу личности, который у них сложился в результате пребывания в семейной системе химически зависи­мого человека в активной стадии. Мысль о необходимости изменять свою ■ \ личность    необходимое требование для функционирования в выздоравли-^вающей семейной системе    вызывает’ значительную тревогу. Вместо того, ^

чтобы изменяться, они становятся «соучастниками заговора» или^ «потакателями».

Потакательское поведение заключается в поддержке попыток химически зависимого отрицать или скрывать свою боль. Мотивы, лежащие в основе такого поведения, не в счёт — важен результат. Самая глубокая степень потакательства имеет место, когда «соучастник заговора» продолжает отрицать самоё существование химической зависимости. Это отрицание может быть настолько сильным, что ещё долго продолжается оно после того, как химически зависимый пошёл на лечение.

Для большинства «соучастников» оскорбительно даже простое предположение, что у членов семьи может быть какая-либо проблема. По злой иронии судьбы многие «соучастники» становятся профессионалами в области лечения химической зависимости. Ими руководит обеспокоенность тем ущербом, который алкоголь и наркотики наносят стране, обществу, семейной жизни вообще. Слова «вообще», «в целом» являются ключом в понимании этого явления. «Соучастники» знают, что химическая зависимость — «нехорошая вещь», но они просто не желают признать её присутствие у себя под боком.

Некоторые «соучастники» могут признать, что один из членов семьи химически зависим, и даже выразить свою тревогу по поводу этого человека, но после этого они могут обернуться и предложить ему/ей выпить или выра­зить готовность остановиться у магазина, чтобы купить ещё одну бутылку. Когда им открыто говорят о непоследовательности их поведения, они отрицают, что оно усугубляет проблему или же уверяют, что по-другому они поступить не могут («А что мне делать? Какой у меня выбор? Он же всё равно будет пить, независимо от того, кто купит бутылку, он или я»).

4. «собутыльник»

Как отмечалось ранее, у созависимых есть риск самим стать химически зависимыми. Их образ жизни и система взглядов и верований уже почти совпадают со взглядами и установками самих зависимых, и они очень легко могут соскользнуть на тропинку зависимости. Многие созависимые верят, что самый лучший способ сохранить связь с химически зависимым членом семьи — это пить вместе с ним. В конечном счёте, они сами становятся химически зависимыми.

Иногда у созависимых наступает прозрение, когда он/она просто больше не может выдерживать уровень потребления алкоголя, заданный алкоголиком. На этом этапе здоровый человек и начинает обращать внимание зависимого на этот факт. Однако, для активных созависимых это слишком рисковано. Вместо этого они сокращают свои дозы и зарывают голову в песок в надежде, что химически зависимый когда-нибудь поступит так же.

5. «апатичный созависимый»

Некоторым созависимым просто всё становится безразлично («до лампочки»). Они настолько глубоко деморализованы и выбиты из колеи, что как бы впадают в эмоциональный ступор, как узники концлагеря, смиряются со своей участью. Апатия может принести своё — образный мир или спокойствие, но в ней начисто отсутствует хоть какое-то чувство надежды и смысла жизни.

Это особенно трагично и печально, когда в семье имеются дети. Когда у папы или мамы опустились руки, то не остаётся никого, с кого можно было бы брать пример здорового реагирования на хаос и безумие жизни в химически зависимой семейной системе.

Для терапевта такая ситуация особенно сложна. Когда созависимый впадает в апатию, то один из главных путей создания тарапевтического союза надёжно заблокирован. Терапевт не может сказать созависимому, что решение проблемы устранит боль, потому что созависимый боыпе не чувствует сильной боли. Более того, больше никогда не хочет её чувствовать. Таким образом, на все попытки возродить надежду в душе созависимого он отвечает безразличием или обидой, потому что разрешая себе надеяться, он не только чувствует себя глупо, но ещё и остаётся открытым для боли, уязвимым.

Для тяжёлых случаев этой категории созависимых самоубийство становится вполне реальным и приемлемым вариантом. Они могут расста­ваться с жизнью активно и прямо или пассивно и непрямо, опосредованно, то есть ничего не делая, чтобы избежать несчастного случая или отказываясь от встречи с врачом в начале заболевания.

Очень важно понять, что созависимость носит множество масок. Конечно же есть и другие варианты, и не существует «правил», определя­ющих какой тип созависимости может проявиться и когда: «мученик» может стать «преследователем», «соучастник» может стать «апатичным» и так далее. Не стоит чрезмерно упрощать проблему, потому что это опасно. Описание «типичных» ролей и моделей поведения может оказаться ловушкой. Эти варианты приведены здесь в качестве только примера, и отсутствие у вас какого-либо из описанных или всех вариантов не следует рассматривать как свидетельство того, что созависимости нет.

По крайней мере, 15 вариантов созависимости может проявиться в комбинации различных черт, моделей поведения, типов личности.

Итак, мы считаем созависимость заболеванием. Это заболевание ещё и потому, что созависимость прогрессирует, и то, что началось как озабочен­ность, может привести к изоляции, депрессии, эмоциональным и физическим заболеваниям или мысли о самоубийстве. Пусть она началась как привычка (выручать, опекать, спасать, контролировать, брать на себя ответственность за другого человека). Но привычки начинают жить своей жизнью, мы       «

£ р повторяем своё поведение, не задумываясь. I [ривычки перерастают в систему ^|

мировоззрения, черты характера, в конечном счёте, в судьбу. И, если при-^v вычки разрушительны, то они со временем и разрушают своего хозяина. Они приводят нас к разрушительным взаимоотношениям и удерживают нас во взаимоотношениях, которые не сложились. Они мешают нам обрести мир и покой с самой важной персоной в нашей жизни — с самим собой. Эти привычки присущи тому единственному существу, которое каждый из нас в силах контролировать, единственному человеку, которого мы можем изменить — самому себе. Мы слишком долго пытались изменить своих ближних, теперь настала наша очередь. Почему же нам необходимо изменятьтся? Во-первых, жить по старому слишком больно, а во-вторых, изменения — это путь к выздоровлению. Выздоровление возможно, но оно требует упорного труда. Если обе стороны преданы делу выздоровления, то результат будет значительнее, чем мог бы быть, если бы вообще не было заболевания. Созависимость губи* медленно, но верно. Независимость может проложить путь для здоровых взаимоотношений.

Чтобы выздоравливать, нужна помощь. Реальной помощью может быть посещение групп Ал-Анон, обращение к специалистам. Кроме нашего I {ентра, мало где занимаются созависимостью профессионально. Но для тех, кто хочет изменить себя и обстоятельства, мы сейчас можем наметить план выздоровления

Какое-то время некоторые нз нас старались игнорировать это. Мы были слишком напуганы, чтобы пытаться разобраться в проблеме, потому что перед нами стоял страшный вопрос: что же нам делать, если ваши подозрения окажутся верными?!

Сначала мы шли на уступки, мы полностью подстраивали нашу жизнь, отношения н окружающих нас людей к поведению наркомана. Даже когда его настроение резко менялось, или у него были неприятности в учебном заведении, на работе или е законом, мы защищали его и старались оградить от всего.

Когда становилось ясно, что он на самом деле употребляет наркотики, мы всё ещё пытались игнорировать или отрицать это. По мере того, как проблемы наркомана усугублялись, мы всё больше теряли рассудок, а наши попытки помочь приводили к раздражению и часто к открытой агрессивности по отношению к нам или другим людям. Всё это приводило к тому, что мы всё больше отчаивались, впадали в депрессию н чувствовали, что нас это тоже полностью разрушает.

В программе Нар-Анон мы узнаём, что зависимость   от   химических   веществ, изменяющих сознание, – болезнь, за которую мы не ответственны. Употребляющий наркотики нуждается в помощи, но в помощи нуждаемся н мы. Наши усилия контролировать или изменять ситуацию часто на самом деле помогали или способствовали тому, что наркоман продолжал разрушать себя. Знания о том, как справиться с этой ситуацией, стали для нас настоящим облегчением, и мы получили немного душевного покоя, надежду и помощь для улучшения жизни.

Часто наркоман просто не готов или не хочет прекратить употребление, даже когда сталкивается с горькими последствиями. Но мы узнаём, что можем многое сделать дли того, чтобы направить его на путь выздоровления. Существуют специальные оздоровительные программы для тех наркоманов, которые ищут помощь.

А для нас? Какая помощь существует для членов семей н друзей, чтобы жить с активно употребляющим или даже с выздоравливающим наркоманом? Это -Нар-Анон. Нар-Анон предназначен специально для нас – для родителя, супруга, ребёнка, брата, сестры или друга «употребляющего». Нар-Анон может пролить новый свет на наши отношения, поведение и чувства. Он может вернуть нам здравомыслие и душевный покой. Мы узнаём, что наркомания – семейная болезнь, и мы также нуждаемся в выздоровлении.

Нар-Анон – это сообщество людей, которые собираются вместе, делятся своим опытом, силой н надеждой для своего выздоровления от того опустошения, которое наркомания принесла в наши жизни. Оно начинается с наших встреч, где Вам всегда рады. Приходите, и Вы увидите, как это работает.

Мы называем друг друга только по имени,     поскольку     это     анонимная программа. В Нар-Анон нет жёсткой системы управления и распределения обязанностей, так как это – не коммерческая организация. Мы не связаны с какой-либо другой оздоровительной программой или с какими-либо больницами. В Нар-Анон не существует расовой                                  дискриминации                                           или дискриминации но убеждениям, принадлежности к религии или отсутствию религии. Собрания проводятся каждую неделю регулярно в течение года. Мы всегда рады Вам! Вас никто не будет принуждать к участию в групповом обсуждении, но Вы можете, по желанию, присоединиться к нему или задать интересующие Вас вопросы. Мы действительно ПОНИМАЕМ Ваше состояние.